Дебютный
альбом «Ноля» стал первой работой в советском
роке, на которой одним из солирующих
инструментов оказался баян. В паузах между
панк-куплетами, рок-н-роллами и фокстротами с
магнитофонной пленки раздавались раскаты
баянных аккордов, навевающих ностальгические
воспоминания о черно-белых кинофильмах
довоенной поры. Бесшабашный, но пока еще не
безбашенный Федор Чистяков выплескивал под
баянные буги поток воспаленного тинэйджерского
сознания - об инвалиде нулевой группы,
проститутках, абортах и о том, что «лучший способ
быть слепым - закрыть глаза».
Идея записать на альбоме баян возникла у
музыкантов «Ноля» совершенно случайно. На
Международный женский день 8 Марта администрация
Дома юного техника попросила Тропилло оживить
учительские танцы звучанием какого-нибудь
ансамбля. Пригласить на подобное мероприятие
«Алису», «Аквариум» или «Зоопарк» автоматически
означало испортить работникам просвещения их
законный праздник. В распоряжении Тропилло
оставались лишь
юниоры в лице группы «Ноль», которые в приказном
порядке были отправлены озвучивать
преподавательскую дискотеку.
Так получилось, что долговязый басист Дима
Гусаков все эти языческие пляски продинамил,
вследствие чего наставники молодежи были
вынуждены танцевать вальсы «Амурские волны» и
«На сопках Маньчжурии» под скромный
аккомпанемент баяна «Рубин5», принесенного
Чистяковым из дома. Негромкий ритм выстукивал на
барабанах его одноклассник Леша Николаев по
прозвищу «Николс». Ближе к финалу, когда
количество уничтоженного педагогами спиртного
логично перетекло в энергию танцевального
самосожжения, внешне трезвый Тропилло дал группе
«добро» на исполнение нескольких рок-н-роллов.
Как гласит история, действие происходило в
длинном коридоре с соответствующей акустикой, и
звук летал над головами дрыгающих ногами
учителей, как отскакивающий от тренировочной
стенки упругий теннисный мячик.
«Когда Федя с Николсом заиграли рок-н-ролл, я
внезапно прикололся на этом звуке, - вспоминает
Тропилло. - Все получалось очень вкусно, и в тот
момент стало понятно, что рок-н-ролл вполне можно
играть на баяне с ударными».
На следующий день музыканты «Ноля» решили
перенести найденное на учительской танцплощадке
звучание в готовящийся дебютный альбом. Довольно
оперативно большинство гитарных партий было
переписано на баянные, и все моментально встало
на свои места. Так на «Музыке драчевых
напильников» появился баян.
 |
 |
Дядя Федор и Алексей Вишня
Фото: Андрей «Вилли» Усов |
Дмитрий Гусаков, Федор Чистяков, Алексей
Николаев, 1987.
Фото: Юрий Чашкин |
Интересно, что однажды
жизнь уже подсказывала Федору испытать судьбу
при помощи баяна. Как-то раз он не смог достать на
запись орган и вместо него приволок из дома этот
замечательный инструмент. Попробовал его
записать - но как-то без далеко идущих выводов.
Кто мог тогда подумать, что именно произойдет в
головах Чистякова и Тропилло спустя несколько
месяцев?
Показательно, что до этого мало кто воспринимал
данный молодежный проект серьезно. Раз в неделю,
с осени 85-го до весны 86-го года, два охтинских
школьника приходили в Дом юного техника
записывать т.н. «учебный альбом». Федор пел, играл
на гитаре и басу, Николс - на барабане и гитаре.
Находившийся в соседней комнате Тропилло в
творческий процесс особо не вмешивался, обучая,
по его воспоминаниям, «игре на испанской гитаре
каких-то девочек-десятиклассниц».
Будущий «Ноль» до 86-го года сменил несколько
названий («СКРЭП», «Нулевая группа») и даже имел
любительскую демо-запись, в которую входили
композиции «Радио Любитель» и «Музыка драчевых
напильников».
Центральной фигурой в группе являлся автор
большей части песен 16-летний Федя Чистяков.
Движущими локомотивами в его развитии были Genesis и
Deep Purple, а также занятия в музыкальной школе по
классу баяна. Учебный репертуар начинающих
баянистов включал в себя не только песни
патриотического содержания, но и фольклор и
избранные произведения немецких классиков.
Неудивительно, что «Музыка драчевых
напильников» начинается с хрестоматийных
позывных токкаты реминор Иоганна Себастьяна
Баха.
Несмотря на пройденную с опережением графика
«школу жизни», юный Федор мыслил в музыке
изысканными категориями арт-рока и
концептуальных измерений. Наслушавшись
«Треугольник», он с увлечением записывал
инструменты в обратную сторону («Завтра будет
тот же день»), придумывал вычурные названия для
сторон альбома и впихивал туда всевозможные шумы
- будь то звуки пожарной сирены, позывные «Маяка»
или кудахтанье кур.
Даже в центральную композицию «Инвалид нулевой
группы», посвященную своей матери, Чистяков
умудрился вставить жанровую сценку изъятия
головного мозга, почему-то завершавшуюся ядерным
взрывом. Все это в Федином понимании и являлось
«музыкой драчевых напильников».
«Федору тогда казалось, что альбом - это нечто
чрезвычайно серьезное, - вспоминает басист
Дмитрий Гусаков. - Мол, там должны присутствовать
эксперименты с лентами, со скоростью звука и
обязательное перетекание одной композиции в
другую. Что такое живой концерт, он вообще не
понимал и даже не мыслил в этом направлении. Он
хотел сидеть в студии и записывать великие
альбомы».
Сам Гусаков у истоков группы не стоял, заменив
весной 86-го года соавтора нескольких песен
Толика Платонова, который, в свою очередь, через
несколько лет защитил диплом по теме «Творчество
Даниила Хармса в свете теории Карлоса
Кастанеды». Самым юным в компании охтинских
интеллектуалов был барабанщик Николс, который,
несмотря на свое глубокое несовершеннолетие,
стал автором композиций «Завтра будет тот же
день» и «Игра в любовь».
Садясь в студии за ударную установку, он
демонстрировал идеальный для панк-рока
минимализм. Голый ритм, в котором не было ничего
лишнего: педаль, бочка, рабочий барабан, изредка -
хэт и тарелки. Всякие колокольчики, эстетские
навороты и заумные импровизации безжалостно
оставлялись им за бортом.
На своей дебютной работе Федор и Николс
смикшировали в единое музыкальное полотно
нэпманские мелодии («Цыпленок жареный»),
собственную версию «Марша энтузиастов»,
фрагменты ретрохитов и партии Джона Лорда.
Разухабистый баянный аккомпанемент сопровождал
молодежные манифесты «Ноля»: «Мы узнаем то, что
нам знать нельзя, и мы сделаем то, что нам
запрещено!»
И если в Америке Том Уэйтс распевал под баян про
опрокинутые с небес ведра с дождем, Федор
Чистяков оглушительно стонал о ненавистном ему
мире, в котором «будем мы сидеть в говне - таков
наш долг».
«Помню, как мы тогда раздувались от
самодовольства, - вспоминал впоследствии
Чистяков. - Еще бы: сопливые пацаны, а уже свой
альбом записали! Но он до определенного времени
просто «не шел». А когда мы своими концертами
сделали альбому рекламу, люди заинтересовались
нашими записями».
После выхода «Музыки драчевых напильников» и
первых концертов «Ноля» мода на баян приняла в
Питере далеко не локальные размеры. А пока
«покорять города истошным воплем идиота»
отправилась именно команда Чистякова. Федор
выходил на сцену с баяном, как первый парень на
деревне, и, растягивая меха, начинал виртуозно
наяривать на исконно русско-немецком
инструменте ернические рок-н-роллы, панк-роки и
частушки. Дразнящий баян-пересмешник в союзе с
реактивной ритм-секцией превращали «Танец с
саблями» и «Варшавянку» в отвязную
рок-Аппассионату...
Спустя год «Ноль» станет главной сенсацией V
рок-фестиваля и очарует всех в Черноголовке
новыми хитами «Доктор Хайдер», «Болты вперед»,
«Кооператор», «Коммунальная квартира». Затем у
группы будет еще множество любимых народом песен
и альбомов.
В будущем их ожидает каскад взлетов и падений, их
лидер окажется на другой грани восприятия
«смысла жизни» и все-таки вновь вернется в
музыку. В обойму правдивых историй и
непроверенных народных сказок, окружающих Дядю
Федора, входят и физическая борьба с ведьмами при
помощи подручных средств, и сумасшедший дом, и АО
«МММ», и Братство Свидетелей Иеговы - то есть весь
тот рок-н-ролл, который царит в России последние
годы. А пока...
Во второй половине 80-х все очень ждали «молодую
шпану», которая подхватит эстафету из рук
подуставших «старых динозавров» и явится
катализатором новой, еще более энергичной,
второй волны. И вскоре они пришли - такие, какие
есть - без косметики и прикрас.
Юности свойственен беспричинный оптимизм.
Панком и безумием от дебютного альбома «Ноля»
еще не пахнет. А вот злости, аутсайдерства и
странной беззащитности уже предостаточно.
Эти качества, утерянные, казалось, безвозвратно,
стали главными в музыке группы. Впоследствии
многие говорили, что «Ноль» на своем первом
альбоме играл, как дворовая команда. Как бы там ни
было, жизни и драйва в их песнях было не меньше, а
местами даже больше, чем у других обитателей
тропилловского звукоинкубатора.
Правда, Чистяков пел еще чистым голосом, без
своего будущего фирменного рычания, и баян был
пока не главным инструментом.
И только иногда, особенно на «Инвалиде нулевой
группы», высовывают свои гадкие физиономии и
показывают язык две страшные язвы - настоящее и
будущее.
Больше Дядя Федор веселых альбомов не записывал.
|
